Добрый день, коллеги!
Представьте: вы получили в подарок от двоюродной сестры долю в квартире. Прошло почти десять лет. И вдруг, когда в отношении сестры начинается процедура банкротства гражданина, появляется ее финансовый управляющий и требует отменить дар, чтобы включить долю в конкурсную массу.
Это не гипотетическая угроза, а реальное дело о банкротстве гражданина, которое дошло до Верховного Суда. Этот обзор судебной практики — яркий пример того, что не каждая сделка перед банкротством является мошеннической, а семейные мотивы могут оказаться сильнее формальных подозрений.
Дело о банкротстве гражданина: предыстория спора
Всё началось с квартиры в Москве, где с 60-х годов жила большая семья. После смерти бабушки в 2013 году ее внучка (будущий должник) унаследовала 1/2 долю. В том же году она подарила эту долю своей двоюродной сестре, которая уже давно там проживала.
Семь лет спустя, в 2020 году, в отношении дарительницы возбудили дело о несостоятельности (банкротстве). И тут финансовый управляющий решил оспорить договор дарения почти десятилетней давности.
Оспаривание сделки: позиция финансового управляющего и судов
Управляющий настаивал: сделка совершена с целью причинить вред требованиям кредиторов. По его мнению, это было злоупотребление правом (ст. 10 ГК РФ).
-
Суды первой и апелляционной инстанций встали на сторону семьи, указав, что управляющий не доказал злого умысла и мнимости сделки.
-
Арбитражный суд Московского округа с этим не согласился. Он отменил решения и отправил дело на новый круг, посчитав, что суды не до конца исследовали, были ли у должницы на момент сделки вообще какие-либо долги, даже непросроченные.
Точку в споре поставил Верховный Суд, чьи выводы важны для всей судебной практики по банкротству граждан.
Дело в Верховном Суде: три главных вывода
Судебная коллегия отменила постановление округа и оставила в силе первоначальные решения в пользу семьи. Вот ключевые аргументы:
1. Стандарт доказывания по ст. 10 ГК РФ — запредельно высокий.
Поскольку сделка была совершена до введения закона о банкротстве граждан, она оспаривалась по общим нормам ГК. А для этого нужно доказать явный и очевидный умысел обеих сторон на причинение вреда. Бремя доказывания лежит на финансовом управляющем.
2. Двоюродная сестра — не «заинтересованное лицо».
Управляющий не доказал, что одаряемая сестра знала о финансовых проблемах дарительницы. Верховный Суд подчеркнул:
«Само по себе родство двоюродных сестер, тем более проживающих отдельно, не создает признаков осведомленности у другой стороны сделки... о цели этой стороны скрыть имущество от правопритязаний кредиторов».
Родство не равно соучастию, и это важный тезис для дел о банкротстве граждан.
3. Мотив сделки имеет значение.
Верховный Суд учел семейную историю: семья одаряемой сестры участвовала в уходе за нетрудоспособными родственниками. Фактически, дарение было актом восстановления семейной справедливости, а не схемой по выводу активов перед процедурой реализации имущества гражданина.
Процедура банкротства гражданина: уроки для должников и кредиторов
Это определение Верховного Суда — важное напоминание для всех:
-
Не каждая сделка перед банкротством — мошенничество. Суды должны исследовать не только формальные признаки, но и реальные мотивы сторон, особенно если сделка давняя.
-
Бремя доказывания — не формальность. Финансовый управляющий должен представить неопровержимые доказательства злого умысла. Одних подозрений и наличия кредита у должника недостаточно.
-
Семейный контекст и добросовестность — сильные аргументы. Если у сделки есть разумное, жизненное объяснение, это мощная защита от оспаривания в рамках процедуры банкротства.
В этом деле Верховный Суд защитил не просто сделку, а право семьи самостоятельно распоряжаться своим имуществом, когда нет явных доказательств обмана кредиторов.
Определение ВС РФ № 305-ЭС23-24052(3) от 25 июня 2025 г. по делу № А40-231308/2020
