Можно ли использовать банкротство для разрешения семейных и корпоративных конфликтов

Здравствуйте!

Арбитражный суд Волго-Вятского округа отменил судебные акты, которыми было отказано во введении наблюдения в отношении должника и прекращено производство по делу о банкротстве. Нижестоящие инстанции сочли обращение кредитора злоупотреблением правом, направленным на разрешение корпоративного и семейного конфликта. Кассация с этим не согласилась.

Ключевые факты спора

• Требование: кредитор обратился с заявлением о банкротстве должника на основании неисполненного более 3 месяцев и подтвержденного вступившим в силу решением суда долга по договорам займа на сумму свыше 5,9 млн руб.

• Позиция нижестоящих судов: в удовлетворении заявления отказано, производство прекращено. Суды установили, что стороны аффилированы и входят в одну группу лиц. Выдача займов признана нестандартной для независимых участников оборота. Конфликт возник на фоне распада брака между ключевыми фигурами и серии взаимных судебных исков. Суд апелляционной инстанции квалифицировал обращение о банкротстве как злоупотребление правом (ст. 10 ГК РФ), цель которого — не получение долга, а давление в корпоративном споре.

Позиция кассационной инстанции: почему отказ был незаконен

Окружной суд указал на фундаментальные ошибки в выводах нижестоящих инстанций, сформулировав четкие правовые принципы:

1. Приоритет формальных признаков несостоятельности.

Закон о банкротстве устанавливает презумпцию несостоятельности при наличии трех условий:

• Наличие денежного обязательства, подтвержденного установленным законом способом (вступившим в силу судебным актом);

• Сумма требования ≥ 2 млн рублей;

• Просрочка исполнения ≥ 3 месяца.

Если эти условия доказаны, бремя опровержения презумпции лежит на должнике. Должник должен доказать, что финансовые трудности носят временный характер и у него есть конкретные источники средств для погашения долга в обозримой перспективе.

2. Аффилированность и «особые» условия займов — не основание для отказа.

• Даже если сделки заключались на нерыночных условиях или являлись компенсационным финансированием, это не отменяет самого факта существования обязательства. Такие обстоятельства могут влиять на очередность или размер удовлетворения требований в рамках уже введенной процедуры, но не на право инициировать банкротство.

• Корпоративный характер требований может стать основанием для отказа, если обязательство вытекает из самого участия в обществе (например, невыплата дивидендов). В данном же случае обязательство возникло из гражданско-правовых договоров займа, что было подтверждено отдельным судебным актом. Доводы о притворности сделок (прикрытии увеличения уставного капитала) не были заявлены и доказаны.

бесплатный доступ

Запись семинара
«Банкротство физических лиц.
Решаем проблемы должника и кредитора»

Смотреть

3. Банкротство — законный способ принудительного исполнения.

Право обратиться с заявлением о банкротстве предоставлено кредитору законом как один из способов защиты нарушенного права и принудительного исполнения судебного акта. Само по себе использование этого механизма при наличии долга не может считаться злоупотреблением.

4. Злоупотребление правом должно быть доказано.

Чтобы квалифицировать действия как злоупотребление (ст. 10 ГК РФ), необходимо установить конкретную противоправную цель: использование института банкротства не для получения долга, а исключительно для причинения вреда или достижения иной неправомерной цели (например, силового захвата контроля). Констатации наличия конфликта между участниками/бывшими супругами недостаточно. Суд должен был установить, каким именно образом введение наблюдения разрешит корпоративный конфликт и какой вред этим будет причинен должнику.

5. Наличие имущества у должника не отменяет признаков банкротства.

Возможность в будущем реализовать имущество (в данном случае — в результате оспаривания другой сделки) не опровергает текущую неплатежеспособность. Как раз процедура наблюдения и введение внешнего управления призваны обеспечить сохранность и профессиональную реализацию активов для соразмерного удовлетворения требований всех кредиторов под контролем суда и арбитражного управляющего.

Выводы для практики

• Формальные признаки банкротства — первичны. При их доказанности отказ во введении процедуры является исключительной мерой.

• Бремя доказывания «временности» трудностей — на должнике. Утверждения о возможных будущих доходах должны подкрепляться конкретными доказательствами (контрактами, гарантиями и т.д.).

• Аффилированность и конфликт интересов сами по себе не лишают кредитора права на банкротство. Суды должны тщательно разграничивать корпоративные и обязательственные правоотношения.

• Квалификация действий как злоупотребления правом требует установления конкретной противоправной цели, а не только констатации конфликта между сторонами.

Дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции для оценки с учетом указанных правовых позиций.

Дело № А82-5773/2025