Здравствуйте! В далеком детстве мы собирались у костра и рассказывали друг другу страшные истории. Времена изменились, мы стали старше и у нас отпала необходимость придумывать страшные истории, потому что они стали происходить с нами на самом деле.
Итак, в черном-черном городе жил черный-черный риэлтор. Так начиналась бы эта история, если бы я рассказывал ее у костра.
Вы наверно помните мою статью про «призрачный» третейский суд «Доказать отрицательный факт»? В тот же день началась и эта «мистическая» история.
Думаю, что никто из коллег меня не осудит за то, что вернувшись в офис я твердой рукой налил себе и коллегам по 50 победных грамм отличного коньяка, потом еще по 50 грамм и уже собирался разлить по третьей, когда в дверь офиса постучали. На пороге стояла дама, встревоженно наблюдавшая за тем, как мы заметали следы торжества в переговорной.
Я пригласил ее и ее мужа за стол. Когда они рассказали мне свою историю, хмель выветрился из головы.
Дядя моей собеседницы вел замкнутый образ жизни. Похоронив много лет назад свою супругу, он оставил завещание на НН (так мы будем называть мою доверительницу). С родственниками из других городов он почти никогда не общался лично, только по телефону и открытками по праздникам. Иногда дядя созванивался с племянницей, но перестал выходить с ней на связь примерно с Нового года. Учитывая замкнутый характер дяди, НН не очень беспокоилась. Но телефон упорно не отвечал и в майские праздники. При первой возможности НН приехала из Москвы в Санкт-Петербург. В квартиру попасть не удалось, она была опечатана, ключей от квартиры у нее не было. Соседи рассказали, что дядю нашли неделю назад в прихожей. Точнее сказать, нашли мумию дяди — лежал он явно давно.
Председатель ТСЖ и соседка, которые присутствовали при вскрытии квартиры, отдали НН документы, найденные при осмотре квартиры. Передали все, кроме паспорта и документов на квартиру. Якобы этих документов не было. Когда моя собеседница позвонила участковому, чтобы вскрыть квартиру, он пригласил ее в опорный пункт и показал ей плохую копию документа — свидетельства о праве собственности квартиру, из которого следовало, что дядя еще в 2013 году подписал договор на свое единственное жилье с гражданином Украины, проживающим в Луганской области. Судя по копии свидетельства переход права собственности был зарегистрирован примерно за месяц до приезда НН в наш город.
Пребывая в шоковом состоянии, НН через третьи руки нашла телефон юристов (ими, случайно, оказались мы), записалась на прием через помощницу и рванула к нам.
Увы, но такие ситуации не редкость. Скорее всего дело было так. Квартира, из которой давно никто не выходил, привлекла внимание злоумышленников или кто-то «навел» их на одинокого старика. Они «пробили по своим каналам», предположили, что родственников нет. Очевидно, что кто-то проник в квартиру, перешагнув через труп в прихожей, завладели документами и оформили квартиру на человека недосягаемого для нашей правоохранительной системы. Когда все было готово, появилась полиция и оформила труп. Все чисто и копать никто не будет.
Если бы НН появилась на пару месяцев позже, то скорее всего она бы нашла в квартире новых собственников, которые купили квартиру по цене ниже рыночной и пребывали бы в заблуждении, что им очень повезло.
Мы это понимали, но это догадки, а они мало интересуют суды и полицию. Там с нас потребуют доказательств очевидных вещей.
Действовать нужно было быстро – успеть наложить арест на квартиру до того, как таинственный парень из Луганска продаст или подарит квартиру «добросовестному приобретателю.
Следующей задачей было доказать, что дядя НН был к моменту регистрации права уже настолько мертв, что не мог появиться в Росреестре и самостоятельно сдать документы или выдать кому-то доверенность на это действие.
Все, что мы имели на старте — это Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела и плохую копию свидетельства о праве собственности.
Первый этап прошел гладко, в разумные сроки мы получили определение суда о принятии обеспечительных мер на квартиру и сдали его в Росреестр. Параллельно с иском мы подали заявление о мошенничестве в полицию. В обмен на заявление нам дали талон-уведомление.
Дальше пошла обычная судебная тягомотина и полицеская волокита. Бесконечно долго нам назначали предварительные заседания, из суда в Росреестр с нашей оказией направлялись запросы. В дежурной части нам сообщили, что наше заявление передано в работу, но дозвониться и выяснить кто занимается проверкой нам не удалось до сих пор.
И вот мы неспешно докатились до основного заседания. С копиями документов из Росреестра я смог ознакомиться только в заседании. Из полученных документов следовало, что дядя моей доверительницы не только подарил свою квартиру парню из Луганска в 2013 году, лично подписав договор в простой письменной форме, но и сам сдал документы на регистрацию. Я в красках описал судье состояние дяди, которого нашли в квартире через месяц после совершившейся сделки. «Вы хотите сказать, что сотрудники Росреестра совершили преступление? Что они не проверили паспорт у того, кто сдавал документы на регистрацию?», задала судья риторический вопрос. «А почему за дядей ваша доверительница не смотрела? И вообще, где она? А квартиру хотим!». В тот день судья была явно не в духе.
Мое ходатайство о проведении экспертизы судья отклонила и выгнала меня в коридор выносить решение. 20 минут я покрывался холодным потом, просчитывая варианты ее действий и цепенея от мрачных предчувствий. Я мысленно составлял текст апелляционной жалобы и жалобы в Квалифколлегию судей. Когда я уже начал составлять текст жалобы в Генеральную прокуратуру и Страсбургский суд, меня позвали в зал.
Вдоволь покуражившись надо мной, судья возобновила производство и выдала один запрос в ГСУ о материалах проверки, а второй в Росреестр, с требованием предоставить с оригиналы дела. Прямо из суда я поехал по адресам, указанным в запросах.
К следующему заседанию я подготовился еще более основательно. У меня была справка от председателя ТСЖ о том, дядя не платил за квартиру с декабря (идея НН), оригиналы банковских квитанций с его подписью, письма и открытки. Кроме того на заседание приехала сама НН, обеспокоенная непонятной активностью которая началась вокруг нашего дела.
За пару дней до заседания ей позвонила председатель ТСЖ и сообщила, что две дамы средних лет и крупных размеров расспрашивали о квартирном споре и уверяли, что НН дело в суде проиграет. Дамы не были знакомы ни НН, ни председателю, но излучали уверенность в неблагоприятном для НН решении суда, которое будет вынесено на ближайшем заседании. Это странное обстоятельство вносило дополнительную нервозность в обстановку.
