Пропавшее оборудование на 6 миллионов: кто виноват, если партнёр обанкротился?

Здравствуйте!

Представьте: вы оставили на хранение у своего бизнес-партнёра дорогостоящее оборудование на миллионы рублей. А потом он внезапно банкротится.

Именно это и случилось с одной компанией. Когда на завод-банкрот пришёл конкурсный управляющий, ценные производственные линии стоимостью более 6 миллионов рублей, принадлежавшие нашему герою, исчезли. Компания-владелец обвинила во всём управляющего: не обеспечил сохранность, не провёл нормально инвентаризацию, не заявил в полицию о краже.

Но в суде вскрылись интересные детали.

Аргументы управляющего: три неожиданных факта

1. «Я не знал об оборудовании». Предыдущий директор завода-банкрота не передал ему ни документов, ни информации о чужом имуществе на хранении. В бухгалтерии оно тоже не числилось. Невозможно охранять то, о существовании чего не знаешь.

2. «Кражи не было». Полиция несколько раз отказывала в возбуждении уголовного дела, потому что оборудование… нашлось! Оно было просто демонтировано и лежало на складе на той же территории.

3. «Владелец сам отказался его забирать». Управляющий пытался вернуть найденное оборудование, но компания-влаелец отказалась его принимать и подписывать акт. Вероятно, рассчитывая получить денежную компенсацию вместо реального актива.

Что решили суды?

Суды всех инстанций, включая кассацию, встали на сторону управляющего. Его действия признали добросовестными и разумными.

Судьи пришли к выводу, что факт пропажи и вины управляющего не доказан. Наоборот, он действовал в интересах дела, а вот истец сам уклонился от возврата своего же имущества.

Главный вывод

Этот кейс — наглядный урок. Недостаточно просто обвинить управляющего в халатности. Нужно доказать, что он действительно действовал неразумно, знал о проблеме и ничего не предпринял. А если вам пытаются вернуть ваше же имущество в ходе банкротства, отказ от его приёмки может быть расценен судом как злоупотребление правом.

Постановление АС Северо-Кавказского округа от 17.06.2025 по делу № А25-2388/2020