Привет всем!
Верховный суд рассмотрел спор о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности и разъяснил, как исчислять срок исковой давности, когда существенные обстоятельства правонарушения стали известны только из иностранного судебного акта.
Фабула
Общество, оказывавшее услуги таможенного брокера крупной нефтяной компании, разместило на своем счете в банке 7,88 млрд рублей, полученных от заказчика для перечисления в бюджет в качестве таможенных платежей. На следующий день у банка отозвали лицензию, деньги пропали, а само общество впоследствии обанкротилось. Руководитель и бенефициар общества ранее уже был привлечен к ответственности за выдачу займа на 2 млрд рублей лицу, заведомо неспособному его вернуть, — эти действия суд признал неосмотрительными и взыскал с него убытки.
Конкурсный управляющий обратился с заявлением о привлечении бенефициара к субсидиарной ответственности как за доведение общества до банкротства, так и за несвоевременную подачу заявления о банкротстве. Суды первой и апелляционной инстанций признали наличие оснований для ответственности по обоим пунктам, однако суд округа отменил эти акты, указав на пропуск срока исковой давности. По мнению окружного суда, арбитражный управляющий должен был узнать о нарушении не позднее октября 2018 года, когда основной актив должника был выставлен на торги, а начальная цена продажи не позволяла удовлетворить требования всех кредиторов. Окружной суд применил годичный срок исковой давности, действовавший на момент совершения правонарушения в июле 2015 года, и посчитал его пропущенным, поскольку заявление подано в декабре 2019 года.
Как решил Верховный суд
Верховный суд не согласился с такой позицией. Ключевым обстоятельством для привлечения бенефициара к ответственности явились его неформальные взаимоотношения с фактическим владельцем банка, в котором размещались деньги общества. Именно эти связи, а не рыночные или случайные факторы, позволили суду квалифицировать действия руководителя как противоправные. Однако о наличии таких отношений кредиторы и управляющий смогли узнать только в марте 2023 года из решения Высокого Суда Справедливости Англии и Уэльса по делу о личном банкротстве бенефициара, где тот дал показания, существенно отличавшиеся от его позиции в российском арбитражном процессе. Эти показания раскрыли, что заем на 2 млрд рублей предоставлялся под угрозой прекращения важной для общества услуги, которую Мотылев оказывал компании, а после выдачи займа бенефициар стал угрожать удержанием резервных средств на счетах в банке. Более того, эти обстоятельства уже послужили основанием для пересмотра судебных актов по вновь открывшимся обстоятельствам, что подтверждает их существенность и невозможность обнаружения ранее.
Поскольку заявление о привлечении к субсидиарной ответственности было подано в суд 26 декабря 2019 года, а о неформальных взаимоотношениях кредиторы и управляющий узнали только в марте 2023 года, Верховный суд пришел к выводу, что срок исковой давности не пропущен. Суд также отметил, что течение срока исковой давности не может начаться ранее возникновения права на подачу заявления, а момент осведомленности определяется всей совокупностью признаков правонарушения, включая недобросовестный характер действий контролирующего лица. В результате Верховный суд отменил постановление окружного суда и оставил в силе акты нижестоящих инстанций, подтвердив привлечение бенефициара к субсидиарной ответственности как за доведение общества до банкротства, так и за неподачу заявления о банкротстве.
Это дело показывает, что при исчислении срока исковой давности по субсидиарной ответственности суды должны учитывать момент, когда заинтересованным лицам стала известна именно противоправная суть поведения контролирующего лица, а не только факт недостаточности имущества должника. Если существенные обстоятельства, раскрывающие недобросовестность, стали доступны лишь из иностранного судебного акта, срок начинает течь с этого момента.
Дело № А82-9031/2016
