Проект постановления Пленума ВС РФ по обязательствам: экспресс-обзор

Привет всем! Постановление Пленума, принятие которого ожидается сегодня, 22.11.2016 (оговорюсь: у меня в руках проект, поэтому возможны редакционные изменения, но незначительные) носит название «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении». Действительно, направленность постановления достаточно узкая: подробно разобраны лишь некоторые вопросы обязательственного права, в частности – проблемные моменты отказа от договора.

Читайте о поправках в ГК РФ с 1 января 2017 года.

Многое упоминается мельком: новых и обновлённых статей в ГК РФ много – значит, надо по ним что-то сказать, но не более того. Например, что исчерпывающий перечень действий, совершение которых либо воздержание от совершения которых может быть предметом обязательства, статьей 307 ГК РФ не установлен (п.1 постановления) – наблюдение, как мне кажется, самоочевидное. Подобного рода банальностей в постановлении хватает, и они, наверное, полезны – показывать всякого рода проверяющим в качестве «разрешительного документа» (см. п. 27 постановления, например) — но особого интереса не вызывают.

Ещё в тексте есть неплохие примеры, наглядно иллюстрирующие очевидное. Лучший из них, пожалуй — пункт 23 постановления — из серии «для тех, до кого всё ещё не дошло»:

«Например, начальный и конечный сроки выполнения работ по договору подряда (статья 708 ГК РФ) могут определяться указанием на уплату заказчиком аванса, невнесение которого влечет последствия, предусмотренные статьей 719 ГК РФ».

Но мы ведь с вами не иллюстрации ищем, правда? Нам что-то новенькое нужно, не банальное – мы же привыкли ждать от высших судов, чего греха таить, правотворчества (или толкования на грани правотворчества).

Ага, вот оно, начинается — в пункте 4.

«Соглашение кредиторов не меняет порядок проведения процедур и очередность удовлетворения требований кредиторов, установленные Федеральным законом от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».

При том количестве дел, которыми сейчас завалены банкротные составы – очень ценное разъяснение. Специальные нормы имеют приоритет.

В пункте 8 постановления быстренько отсекается почва для мелких юридических спекуляций на несовершенстве формулировки п. 3 ст. 309.1. ГК РФ:

«уступка требования одним кредитором другому имеет силу для должника, поскольку к таким отношениям применяются не положения ст. 309.1 ГК РФ, а нормы ГК РФ о перемене лиц в обязательстве».

В пункте 9 немаловажное разъяснение: хотя должник и несёт расходы по исполнению обязательства, это не значит, что он компенсирует также все расходы кредитора на принятие исполнения (оплачивает счета за мобильную связь и отправку документов, например). Требовать с должника можно только «дополнительные издержки кредитора по принятию исполнения, вызванные действиями должника» — то есть понесённые сверх обычного и по определённой причине.

И вот уже добираемся до любимой юристами статьи 310 ГК РФ – опорной точки, вокруг которой построено всё постановление. Далее – целый блок разъяснений по одностороннему отказу от исполнения обязательства или его изменению (п. 10-16).

В пункте 10 постановления, после рассуждений о том, кому может быть предоставлено право на односторонний отказ от исполнения обязательства – предпринимателю или не предпринимателю — натыкаемся на последний абзац:

«По смыслу статьи 67.2 ГК РФ условиями корпоративного договора может быть предусмотрено право на односторонний отказ от исполнения обязательств для любого из его участников».

Вот это уже, действительно, серьёзное толкование с далеко идущими последствиями. Общая установка: в корпоративных отношениях непрофессионалов нет.

Пункт 12 постановления несёт следующую основную мысль: односторонний отказ от исполнения обязательства или одностороннее изменение его условий возможны далеко не всегда, а только когда это предусмотрено законом, иным правовым актом или соглашением сторон – причём последнее возможно только в тех случаях, когда это не исключено императивной нормой. (Приоритет императивной нормы над волей сторон специально подчёркнут в пункте 11). Обязательно учитывать при подготовке договоров!

Пункт 14 примечателен даже не указанием на необходимость действовать разумно и добросовестно при реализации права на изменение обязательства или отказ от его исполнения, а примером: что будет, если отнестись к этому требованию как к пустой декларации:

«Например, по этому основанию суд отказывает во взыскании части процентов по кредитному договору в случае одностороннего, ничем не обусловленного непропорционального увеличения банком процентной ставки».

Прямой сигнал банкам: не давите заёмщика!

Пункты 15 и 16 постановления – наверное, самое интересное, что в нём есть. (Ну да, ведь они о деньгах!) Только-только всей страной бросились реализовывать новые возможности, данные пунктом 3 статьи 310 ГК РФ – брать плату за односторонний отказ от исполнения обязательства – и тут… Да, увлеклись некоторые – приходится Верховному Суду ставить их на место:

1. Если право на односторонний отказ от исполнения обязательства или на одностороннее изменение условий обязательства установлено императивной нормой, то включение в договор условия о выплате денежной суммы в случае осуществления стороной этого права не допускается. Такое условие договора является ничтожным.

2. Не допускается взимание платы за односторонний отказ от исполнения обязательства или одностороннее изменение его условий, вызванные неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства другой его стороной.

3. Если сумма «платы за отказ» очевидно несоразмерна неблагоприятным последствиям, вызванным отказом от исполнения обязательства или изменением его условий, а требующий её уплаты в этом размере заведомо недобросовестен, суд вправе отказать во взыскании такой платы полностью или частично.

В ту же копилку бросает свои пять копеек пункт 25:

«В случаях, когда право на досрочное исполнение обязательства специально установлено законом или иным правовым актом, оно не может быть исключено или ограничено соглашением сторон, в частности, оно не может быть обусловлено внесением кредитору платы за досрочное исполнение обязательства».

Вновь привет банкам!

Пункт 17 – уже не по ст. 310, но снова о деньгах. Просто пример, но полезный, избавляющий от ненужных споров:

«В частности, из существа денежного обязательства по общему правилу вытекает возможность его исполнения по частям, в силу чего кредитор не вправе отказаться от принятия исполнения такого обязательства в части».

Забегая вперёд – в пункте 20 та же мысль продолжается:

«Из существа денежного обязательства следует, что оно может быть исполнено третьим лицом и в том случае, когда его возникновение связано с личностью должника, например уплата долга по алиментам».

Поддерживаю: ребёнку без разницы, за чей именно счёт он будет сыт, обут и одет.

И ещё оттуда же:

«Кредитор по денежному обязательству не обязан проверять наличие возложения, на основании которого третье лицо исполняет обязательство за должника, и вправе принять исполнение при отсутствии такого возложения».

Дают – бери, имеешь право.

За пункт 19 – спасибо от лица родителей несовершеннолетних детей, кассиров в магазинах и прочих заложников спекулятивного толкования пункта 2 ст. 312 ГК РФ, позволяющего должнику требовать от представителя кредитора нотариальную доверенность.

«В силу специального регулирования должник не вправе требовать нотариально удостоверенной доверенности, в частности, от законного представителя (статьи 26, 28 ГК РФ) и в случае, если полномочия явствуют из обстановки, в которой действует представитель (пункт 1 статьи 182 ГК РФ)».

И здесь же – внимание! – вывод, ГК не предусмотренный (тянет на правотворчество), но правильный, ой какой правильный! По мнению Верховного Суда, право требовать предоставления доверенности, удостоверенной нотариально, предусмотренное п. 2 ст. 312 ГК РФ, может быть исключено соглашением сторон.

Включать в договоры в массовом порядке!

В пункте 26 – интересная ремарка, хотя и техническая. Вроде бы к статье 316 ГК РФ, хотя совсем не о месте исполнения обязательства, на самом деле, а о моменте исполнения:

«для денежного обязательства, исполняемого в безналичной форме, таковым является зачисление денежных средств на корреспондентский счет банка, обслуживающего кредитора (либо банка, который сам является кредитором), но если должника и кредитора обслуживает один и тот же банк, моментом исполнения обязательства является зачисление банком денежных средств на счет кредитора».

Дальше идёт большой блок (п. 27 – 33), посвящённый обязательствам в иностранной валюте – правильный, но банальный, с повторением прописных истин, памятных ещё с кризиса 1998 года.

И – два скромных пунктика с упоминанием статьи 317.1 ГК РФ.

Обратить внимание стоит лишь на 35-й, где дан ответ сразу на два вопроса, ещё недавно привлекавших всеобщее внимание, а сейчас, после падения статьи 317.1. ГК РФ с пьедестала, вообще рискующие остаться незамеченными (и зря):

1. Проценты, являющиеся платой за пользование денежными средствами (ст. 317.1., 809, 823 ГК РФ) и проценты, являющиеся мерой гражданско-правовой ответственности (ст. 395 ГК РФ), по одному и тому же долгу начисляются одновременно.

2. За просрочку уплаты процентов, являющихся платой за пользование денежными средствами, тоже можно потребовать уплаты процентов, предусмотренных статьей 395 ГК РФ.

Как видите, продолжается последовательное отделение мух от котлет, то есть платы за пользование деньгами от мер ответственности – причём с весьма интересными практическими следствиями этой теоретической деятельности (см. также п. 39 постановления).

После пункта 35 практически до самого конца документа ничего яркого не встречается. Добротно расписанные положения об исполнении альтернативных и факультативных обязательств сводятся, в целом, к общеизвестным истинам наподобие «если срок не установлен, выбор должен быть осуществлён в разумный срок».

Что-то стоящее мелькает лишь на последних страницах (п. 52). Если даже кредитор по солидарному обязательству получил решение суда о взыскании всей суммы долга с одного солидарного должника (но не получил исполнение в полном объёме), это не мешает ему обращаться с аналогичным иском к остальным, да ещё и вправе требовать возбуждения дела о банкротстве каждого из солидарных должников на основании всей суммы задолженности.

В общем, не ходите в поручители! Для них, правда, Верховный Суд поблажечку в нормах ГК РФ рассмотрел (п. 54 постановления): вопреки статье 324 ГК РФ, поручитель как солидарный должник вправе ссылаться на то, что кредитор простил долг должнику или отказался от иска к должнику (пункт 1 статьи 364 ГК РФ) – но всё равно лучше воздерживаться, по возможности.

И наконец, после продолжительного описания процедур, связанных с исполнением обязательства внесением чего-либо в депозит нотариуса, последняя вспышка: пункт 60 постановления (из 62).

Если сторона, на которой лежит встречное исполнение, решила приостановить исполнение своего обязательства или отказаться от его исполнения на основании обстоятельств, очевидно свидетельствующих о том, что другая сторона не произведет исполнение в установленный срок, она обязана в разумный срок предупредить об этом другую сторону.

Несмотря на то, что прямой обязанности по уведомлению в статье 328 ГК РФ нет, выскакивать в таких случаях с криком «сюрприз» Верховный Суд посчитал отклонением от принципа добросовестности. Полагаю, совершенно справедливо.