Налоговики «накрыли» схему по цессии между взаимозависимыми компаниями

Здравствуй, Регфорум! Сначала давайте рассмотрим суть. Одно взаимозависимое ООО «А» дало другому ООО «М» займ на сумму более 50 млн. рублей. Далее займодавец уступил свои права требования за 10 тыс. рублей третьей организации ООО «Л», а сам впоследствии был ликвидирован. Эта организация в свою очередь переуступила права требования физическому лицу П. – все тому же учредителю заемщика и займодавца, который впоследствии совершил сделку по прощению долга.

Налоговая инспекция в ходе выездной проверки включила задолженность по договору в состав внереализационных доходов, установив, что П. являлся учредителем и руководителем ООО «А» и ООО «М», а последнее было ликвидировано по решению учредителя.

Инспекторы решили, что П. при помощи ООО создал схему по уходу от налогообложения, заключив фиктивных соглашений по переуступке прав, занизил  доходы на сумму кредиторской задолженности при 100%-ной взаимозависимости и подконтрольности Обществ.

ООО «А» оспаривала решение налоговиков в суде (дело № А40-34219/2015), опровергая выводы налоговиков, Общество пояснило, что оно являлось должником по договорам займа и в силу статьи 382 ГК не могла повлиять на процесс перемены кредиторов.

В судах трех инстанций (постановление кассации Ф05-3415/2016 от 26.05.2017) решение инспекции устояло. Одним из ключевых аргументов судов было то что директор ООО «А» на допросах рассказал, что все вопросы по займам, переуступке задолженностей в адрес третьих лиц (ООО «Л», П.), решались непосредственно учредителем – П.

На мой взгляд, судебное решение по делу № А40-34219/2015 отлично демонстрирует, что отношение инспекции к любым формам взаимозависимости, а уж к прямой (в данном случае одно и то же лицо было учредителем и заемщика и займодавца) – это отношении однозначно предвзятое. Таким образом, при налоговом планировании компаниям лучше избегать любых форм зависимости.

Сегодня уже уходят в прошлое типичные и надоевшие доначисления НДС и налога на прибыль по сделкам с «однодневками». Но зато укрепляются новые тренды налоговой практики – они будут перемещаться в сторону трансфертного ценообразования и выявления взаимозависимости в поисках необоснованной налоговой выгоды.

В данном деле налогоплательщика подвели показания свидетеля (директора ООО «А»). На мой взгляд, большое влияние на выводы суда оказали распространенные в делах по «однодневкам» – свидетельские показания и почерковедческая экспертиза. Это традиционно слабые звенья сослужили плохую службу налогоплательщику.

Директор и ликвидатор выполняли свои функции формально, поэтому дать толковые показания по финансово-хозяйственной деятельности не смогли, а подписи под документами, которые являются основанием сделок по уступке прав выполнены не ими, а неустановленными личностями. Такое положение дел лишает эти документы доказательственной силы, а саму сделку и последующие за ней делает несостоявшимися. Документооборот по ним считается фиктивным, так же как и ссылки на какие-либо платежи по таким документам суд признает несостоятельными.

Рассматриваемый случай – это пример того, как не надо заниматься налоговым планированием. Ситуация наглядно демонстрирует отсутствие главной детали в этой сделки, которую налоговики признали схемой – это экономическое и логическое обоснование сделок. По сути мы видим круговорот денежных средств, подконтрольных физическому лицу с целью налоговой экономии. Суды в трех инстанциях это подтвердили – все вопросы по хозяйственным операциям, связанным  с привлечением Обществом заемных средств и их возвратом, переуступки задолженностей в адрес 3 лиц, прощением долга решались непосредственно единственным учредителем.

На самом деле именно взаимозависимость всех ООО привлекла первоначальное внимание налоговой инспекции. Уже после этого инспекторы рассмотрели сделки повнимательнее, обратили внимание на их нелогичность, с точки зрения экономики, выявила взаимозависимость и подконтрольность формально независимых третьих лиц и наличие необоснованной налоговой выгоды.

По результатам проверки ООО «А» получило недоимку около 18 млн. рублей в виде налога на прибыль за сумму займа не включенную во внереализационные доходы.